Оттенки серого на рынке антиквариата

Эта, специфичная во всех отношениях, область торговли характеризуется неопределённостью качества в двух смыслах. Во-первых, большинство участников рынка не могут отличить подлинные предметы старины от подделок. Во-вторых, трудно идентифицировать украденные, похищенные и незаконно находящиеся в обращении артефакты. Таким образом, торговля высококачественным антиквариатом требует решения проблемы экономической концепции, описывающей ситуацию, когда асимметрия информации (разница в знаниях) между продавцом и покупателем приводит к тому, что качественные товары быстро вытесняются с рынка некачественными. Однако, поскольку качество в этой сфере настолько непрозрачно, то многие покупатели бывают безразличны, как к первому, так и ко второму аспекту. Это создаёт ситуацию, когда предприимчивые дельцы создают различные способы для торговли антиквариатом с различными профилями качества.

Получившая широкую огласку история с музеем Библии в Вашингтоне, рисует мрачную картину этого непростого бизнеса. В ходе массовой и продолжительной скупки, семья Грин потратила целое состояние на приобретение тысяч древних артефактов. Позже было доказано, что сотни из них были разграблены в зонах конфликтов, незаконно раскопаны или украдены из музеев, церквей или университетских коллекций. Не менее неприятным было и то, когда выяснилось, что коллекция изобилует подделками, в том числе одним из ключевых экспонатов музея — целой коллекцией фрагментов свитков с Мёртвого моря. После проигрыша нескольких исков о реституции и репатриации музей в конце концов решил отказаться от всех артефактов, которые не имели полного и законного происхождения. После этой масштабной расчистки 2022 года в публичном каталоге коллекции осталась только одна клинописная табличка, пятнадцать фрагментов папируса и ещё шесть предметов, датируемых периодом до 500 года нашей эры.

Тут вовсе не следует удивляться. Существует огромная научная база по преступлениям, связанным с искусством и культурными ценностями, охватывающая археологию, юриспруденцию, физические науки и криминалистику. Поскольку спрос на подлинные, законно добытые и экспортируемые предметы старины значительно превышает предложение, кражи, мародёрство и контрабанда широко распространены по миру, представляя огромную угрозу мировому археологическому наследию. Существует также многовековая традиция восполнять пробелы в поставках, производя копии и подделки, используя древние материалы для изготовления (более или менее) сложных подделок и продавая копии древних артефактов с поддельным происхождением. Музей Библии, возможно, стоит особняком, но он далеко не одинок в обнаружении подозрительных материалов в своей коллекции.

Бизнес на предметах антиквариата часто называют «априори серым рынком», так как трудно доподлинно, без серьёзной экспертизы и историческо-юридического расследования, оценить, являются ли предлагаемые товары законными или незаконными, этичными или неэтичными, поддельными или подлинными. В прошлом лишь немногие коллекционеры ценили историю «жизненного цикла» предметов старины и, следовательно, хранили записи о их происхождении. Из-за общего недостатка документации трудно отличить недавно разграбленные, незаконно добытые при раскопках или ввезённые контрабандой артефакты от тех, которые циркулировали на цивилизованном рынке древностей десятилетиями или даже столетиями. Эта неопределённость также порождает споры о том, что является этичным в торговле предметами старины. Закон не является ни надёжной, ни полезной основой для определения права собственности, поскольку законодательства на эту тему в разных юрисдикциях различаются.

Проблема ещё состоит в том, что сроки исковой давности для добросовестных покупок различаются в разных странах, поэтому юридическая классификация объектов меняется во времени и в пространстве. Таким образом, награбленные объекты могут быть «отмыты» в ходе нескольких транзакций в разных юрисдикциях. Наконец, древние, антикварные и современные предметы могут предлагаться, как старинные, но их трудно будет отличить друг от друга. В некоторых случаях — таких, как копии, сделанные в далёком прошлом, или подделка под антиквариат модифицированная в соответствии с современными вкусами, — могут возникнуть жаркие споры о том, следует ли считать предмет подлинным, поддельным или частично поддельным.

Как вообще функционирует этот бизнес сейчас в условиях таких серьёзных информационных проблем? Хотя большинство коллекционеров не в состоянии оценить подлинность или легитимность древних артефактов, неопределённость в отношении качества не мешает торговле предметами, призванными обеспечить ощутимую связь с прошлым даже через цифровые платформы. Коллекционеры проявляют удивительную устойчивость к опасениям общественности по поводу преступлений, связанных с культурным наследием. Более того, этот рынок постоянно игнорирует усилия правительств по обеспечению соблюдения международных и национальных законов, защищающих культурное наследие. Люди продолжают тратить деньги на, по сути, бесполезные копии, сталкиваться с общественным осуждением за владение так называемыми кровавыми древностями, подвергаться аресту со стороны правоохранительных органов и, возможно, даже сталкиваться с уголовными обвинениями.

Что касается самих артефактов, то похожие изделия, почти одинаковыми характеристиками можно найти по самым разным ценам. Например, на некоторых международных платформах электронной торговли ожерелья из фаянсовых бусин продаются как «Редкие антикварные изделия Древнего Египта» по цене от десяти до нескольких сотен долларов. В галереях торговцев искусством и антиквариатом, ювелирные изделия в древнеегипетском стиле продаются по цене сотен или тысяч долларов. На аукционах «Кристи» или «Сотбис» подобные же изделия из фаянса в египетском стиле, но уже квалифицированные, как ювелирные, продаются под эгидой «предметов искусства, которые можно носить», но уже по ценам от тысяч до десятков тысяч долларов. Какими качественными различиями объясняется такая сегментация рынка (при наличии явной неопределённости в отношении качества)? Какие нормы, процессы и гарантии лежат в основе и оправдывают разницу в ценах на несколько порядков?

Люди ценят артефакты за сочетание целого ряда свойств, куда включается так же история (легенда), связанная с предметом. Кроме того - владение такими вещами – это показатель статуса и уважения. Многие начинают заниматься приобретением антиквариата из-за прибыльности – с каждым годом стоимость раритетных вещей растёт. Сами коллекционеры приобретают социальный статус, владея предметами декоративными, модными или (относительно) редкими, а, следовательно, считающимися важными. Покупатели антиквариата ищут предметы, которые обеспечивают ощутимую связь с определённым временем, местом или конкретным человеком - то есть подлинность приобретает дополнительную цену. Но, предметы старины нуждаются в легитимности (в том смысле, что никто другой не сможет предъявлять требования о правовой или моральной реституции). Особенно, если они должны служить инвестицией/вложением капитала, не облагаемой налогом. Общая стоимость объекта зависит от комбинации этих атрибутов.

Красота и редкость не создают значительных информационных проблем. Покупатели знают, что им нравится и что сейчас модно. Они могут относительно легко узнать, насколько редкими (подлинными) являются предметы определённого типа - у независимых оценщиков, по информации в музейных каталогах или у музейных кураторов. Некоторые разыскивают нужную информацию в Интернете. Однако именно вопросы аутентичности и легитимности создают проблемы с асимметричной информацией: требуется значительный экспертный опыт, чтобы датировать предмет старины определённым периодом и определить географическое происхождение. Зачастую невозможно восстановить, когда и как предметы попали на западный рынок антиквариата. Иногда только авторы подделки, расхитители гробниц, контрабандисты или дилеры знают об истинном происхождении артефакта. Неблагоприятная информация со временем утрачивается или становится менее актуальной с каждой продажей по обоюдному согласию.

Подлинность объекта может рассматриваться как бинарная: объект либо относится, либо не относится к периоду и местоположению, заявленным продавцом. Однако на практике это может быть чрезвычайно сложно установить. Древние предметы, которые, согласно документам, были обнаружены при научных археологических раскопках и с тех пор хранятся в надёжном месте, будут высоко оцениваться с точки зрения их подлинности (например, бюст Нефертити в музее Берлина). Однако такие предметы редко продаются на рынке антиквариата. В основном, верхушка рынка торгует артефактами, которые признаны известными независимыми экспертами (такими как знатоки, музейные кураторы и искусствоведы) относящимися к определённому стилю и периоду. Кроме того, могут существовать научные доказательства того, что предмет имеет тот же возраст или физические свойства, что и родственные объекты, которые считаются подлинными. Тем не менее, научная археология находится в постоянном противоборстве с изобретательными фальсификаторами, пытающимися превзойти новейшие методы диагностики. Экспертные сообщества даже создают на закрытых выделенных серверах отдельный профильный банк знаний со сведениями о многочисленных случаях фальсификаций и способов их выявления. Качество экспертных заключений и научных доказательств сильно различается. Не каждый эксперт по-настоящему независим. Кроме того, сертификат подлинности может быть подделан. Таким образом, подлинность может быть оценена по серой шкале, при этом наивысшие оценки присваиваются объектам, подлинность которых подтверждена широким кругом известных экспертов в этой области.

Законность приобретения — это важный вопрос о том, может ли иск о реституции быть удовлетворён при добросовестном приобретении со стороны покупателя - либо в суде, либо потому, что право собственности становится репутационной ответственностью коллекционера перед общественным мнением. Таким образом, законность имеет как юридические, так и моральные аспекты. Формально, культурное наследие охраняется национальными законами, которые предоставляют право собственности государства на все древние памятники. Однако исторически эти законы часто нарушались самими правительствами. Культурные артефакты передавались в качестве дипломатических подарков, открыто продавались туристам или вывозились без оформления документов. Поэтому рынок антиквариата рассматривает Конвенцию ЮНЕСКО 1970 года как переломный момент. Предметы старины, приобретённые до этой даты, как правило, считаются законными. Моральный аспект легитимности заключается в сохранении археологического наследия до тех пор, пока оно не будет официально раскопано и изучено. Очень немногие предметы старины, полученные в результате лицензированных научных археологических раскопок с официальными лицензиями на экспорт, отвечают этому критерию моральной легитимности.

Сомнительный характер легитимности возникает из-за того, что большинство антикварных предметов не имеют доказательств, подтверждающих их точное происхождение. Предыдущие поколения коллекционеров почти никогда не получали или не стремились сохранить экспортные лицензии, транспортные накладные или товарные чеки. Многие продавцы вообще часто скрывали свою личность от покупателей при продаже на аукционах или через дилеров. Большинство предметов продаются с неопределённым и неподтверждённым происхождением, например, с формулировкой «из частной коллекции в Швейцарии». Эта рыночная норма непрозрачности делает незаконные артефакты практически неотличимыми от большинства легально циркулирующих. Редко удаётся подтвердить полную цепочку прав собственности на такие вещи, хотя некоторые из них частично могут иметь атрибуцию происхождения. Примерами частичного происхождения являются предметы, которые можно увидеть на опубликованных фотографиях (например, в британском издании Country Life, где представлены дома аристократов) или в каталогах коллекций и аукционов. Таким образом, «серая шкала» легитимности варьируется от «недавно украденных» (без каких-либо записей о предыдущей законной продаже), до объектов с частично подтверждённым происхождением и с полным подтверждением законности владения.